alejorojas (alejorojas) wrote,
alejorojas
alejorojas

Categories:

Больше голодоморов - хороших и разных

Вот например, очередная иудейская мразь через губу высказывается о голодоморах, мол фу-фу об этом вспоминать, мы же совец... гусские люди! А хохлы - предатели и негодяи, обвиняют! Да как они смеют, Ленин в Кремле недоедал!

Хочется спросить иудейскую мразь - деточка, а что по твоему должны делать хохлы с фактом голодомора? Понять и простить? Почему ты пишешь, что хохлы обвиняют в голодоморе "гусских", тогда как они говорят о москалях? И неоднократно объясняют, кто такие москали - ИУДЕИ И КОММУНЯКИ?

Почему ты не приводишь их доводы, мол - смешно сказать... кому как! Почему не приводишь указы блядской власти о продовольствии? О том, как власть приказывала - а Красная Армия выполняля (ебаные каратели) тотальное изьятие продовольствия у граждан? Блокировали подвоз? Запрещали перемещение?

ЭТО БЛЯДЬ ГЕНОЦИД! Армия реквизирует продовольствие, а потом - блокирует село и смотрит, как там подыхают с голода? И теперь об этом молчи? ДАВОТХУЙ!

Совдеповско-иудейская мразь!
За голодомор вы блядь ответите.

Как миф о «Голодоморе» превратился в праздник ненависти к русским «День памяти жертв голодоморов» — так официально называется каждая четвертая суббота ноября на Украине. Впервые его отметили ровно 20 лет назад. За эти годы менялось не только название, менялась ритуалистика, отношение государства к годовщине. И по этим изменениям можно проследить печальную эволюцию отношений Украины и России. А также — как из дня памяти годовщина превратилась в что-то совсем иное.

Во времена Кучмы День памяти жертв голодомора (первоначальное название, потом его неоднократно меняли) по сути мало чем отличался от какого-нибудь Дня юриста. Сам Кучма в те времена ещё был глубоко советским человеком. В 1998 году его куда больше заботила победа на президентских выборах 1999 года, чем подробности событий начала 1930-х годов, а также особенности трактовки этих событий историками-националистами.

Однако он и его окружение знало, что выборы нужно выигрывать за счёт голосов Центра и Запада, так как тогдашним фаворитом Юго-Востока был коммунист Пётр Симоненко. В общем, примерно как в 1996 году в России. Пытаясь понравиться своим будущим избирателям, Кучма и ввёл эту годовщину в ежегодный государственный «поминальник».
Но по настоящему, с размахом и обязательным участием в траурных мероприятиях всех первых лиц страны День памяти начали отмечать только при Викторе Ющенко.
Тогда же в целом оформилась и концепция этого памятного дня. День памяти жертв голодомора — это не о памяти, не о жертвах и даже не о голодоморе. Это ежегодное напоминание украинцам о том, что они — не русские. И что русские — враги.
Так при Ющенко едва ли не главным направлением деятельности посольств Украины было уламывание правительств и парламентов стран присутствия — признайте наш голодомор геноцидом. Украина после независимости мало в чём преуспела, как в этом. Сегодня 16 стран мира признают события 1932-1933 гг на Украине геноцидом — Канада, Австралия, республики Прибалтики, Грузия, ряд стран Латинской Америки. Из последних — Португалия (2017) с США в этом году (до этого — только на уровне отдельных штатов. Причины такой настойчивости на поверхности.
Геноцид — это то, что обычно устраивают с чужим, а не своим народом. А именно в этом и состоит задача: убедить всех, что украинцы и русские — чужие друг другу, враги.
Одна ложь тянет за собой другую — и получается мир навыворот. Голод 1932-1933 года охватил многие регионы СССР: Казахстан, Сибирь, Кавказ. В той или иной мере от голода пострадало 40% тогдашнего населения Советского Союза (66 из 165 млн человек). Пострадала даже Западная Украина, которая на тот момент не являлась территорией СССР. Там-то его кто организовал — тоже большевики и НКВД?

Чтобы это закамуфлировать, создан целый Институт национальной памяти (национальной мифологии, если по правде). Десятки публицистов выдумывают небылицы о советском руководстве, целенаправленно морившем голодом крестьян, потому что в Москве опасались мифических крестьянских восстаний.
Важно понимать, что настойчивые попытки обособить голод в УССР, превратив его в голодомор на Украине — важная, но лишь часть более общего проекта. Условно его можно назвать траурным календарём. Кроме голодомора там есть Бой под Крутами (попытка киевских студентов, юнкеров и офицеров УНР помешать советским войскам в войти в Киев в январе 1919 года), несостоявшееся объединение Украинской народной республики и Западно-Украинской народной республики. Здесь же крушение всех постреволюционных самостийных проектов 1917-1920 годов. Отдельно — памятные даты видных деятелей националистического движения. А для особых фанатов истории — годовщины значительных и не очень военных столкновений 300-400-летней давности, в ходе которых условные украинцы воевали против Московского царства/Российской империи.

Не важно тут даже то, что битва малоизвестная, а условные украинцы (казаки или личная армия кого-нибудь из польских магнатов) в этой битве огребли по первое число. Главное — что против русских.
Со стороны всё, конечно, выглядит скорбно. Траурные снопы из колосьев, политики со свечками, телепрограммы со свечками, всё в трауре. Но если приглядеться, то окажется, что не все голодоморы одинаково траурны.
«Правильный» и «неправильный» голодомор
Наверняка многие читатели ещё со школы знают Таню Савичеву — девочку, которая вела едва ли не самый страшный дневник в истории человечества: «Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня». Ирина Хорошунова известна меньше, как и её дневник. Хорошунова — киевлянка, которая прожила в оккупированном Киеве всю войну. Её дневник — своего рода окошко в прошлое. Читаешь — и вот ты уже в Киеве в конце 1941 года.
6 октября: «Хлеба нет. Сухари кончаются. Переходим на голодный паек».
17 октября: «У нас начинается настоящий голод. Хлеба нет. Его выдали дважды по 200 граммов на человека и уже больше недели ничего не выдают».
8 ноября: «Кажется, за кусочек хлеба готов отдать всё… Оказывается, сто граммов хлеба — это огромная порция. Последний хлеб дали 30-го числа по двести грамм. Обещали 5-го, но не дали».
9 января 1942 года: «Хлеба нет, его выдали по карточкам один раз с 1-го числа по 200 граммов».
При этом Хорошунова несколько раз оговаривается, что её семье ещё повезло. В квартире была вода и «контрабандный свет». Первое время жили на ещё советских запасах, потом выменивали еду у крестьян на вещи. Потом пришлось работать на немцев. Не только из-за голода: не работавшие были первыми кандидатами на отправку в Германию.
Не все из её семьи пережили оккупацию. Но погибли не от голода — сестру, мужа сестры и их ребёнка расстреляли немцы за сотрудничество с подпольем. Всё это происходило не только при немцах. Примерно полгода после взятия Киева немецкими войсками в нём работала гражданская администрация, сформированная из украинских националистов.
Не хотят ли нынешние украинские власти подсчитать, сколько украинцев не дотянуло до освобождения на «огромных порциях» в 100 граммов? Нет, не хотят, хотя это даже меньше, чем в самые тяжкие периоды осады Ленинграда. Потому что  для нынешней Украины есть «правильный» и «неправильный» голодоморы. Для «правильного» специально день установлен. А о «неправильном» мало кто знает не то что на Украине, но и в Киеве.
Попробуйте, скажем, найти в Киеве улицу Хорошуновой. Нет там такой улицы. Зато есть улица Елены Телиги, возглавлявшей при немцах Союз украинских писателей. Она тоже не пережила оккупацию — вскрыла себе вены в подвале гестапо незадолго до расстрела: в 1942 году любовь между националистами и немцами дала трещину и самых непонятливых пустили в расход.
К слову, едва ли не первое, что сделала Телига в ранге фюрера украинских писателей — добилась открытия для них столовой. Писали её подопечные в основном статьи в оккупационные газеты — о мудром фюрере, победах германского оружия, о проклятых большевиках и как без них расцветёт украинская культура. И питались в столовой, конечно. Пока остальные киевляне через раз по 100-200 граммов хлеба по карточке получали.
Так что неудивительно, что о подробностях голодомора периода оккупации в Киеве предпочитают помалкивать. Зато, словно бы в насмешку, в годовщину освобождения Киева проводят «уроки доблести». На примере дивизии СС «Галичина».
Получается, что если «Галичина» — пример доблести, а пособница оккупационной администрации Телига — достойный кандидат, чтобы назвать её именем улицу Киева, то и немецкий голодомор Киева и прочих городов и сёл Украины — не голодомор вовсе. А так — временные трудности с продовольствием.
В начале нашей статьи мы специально дали его официальное название — «…голодоморов» — и самое время к этому моменту вернуться. Ни о каких других голодоморах, кроме пережитого в 1932-33 гг вместе с русскими, казахами, белорусами и другими национальностями СССР, в этот день вы не услышите. Однако и о них самих вы тоже не услышите. Разве что как о виновниках и организаторах геноцида.
…И, напоследок, о настоящем.
Почти одновременно с «уроком доблести» на примере СС «Галичина» украинские СМИ сообщили об одной жуткой истории. В Донецкой области повесилась пенсионерка. Жительница Донецкой области Наталья Нестеренко совершила самоубийство, не желая пережить того, что в 1941-193 гг пережили киевляне в оккупированном Киеве: муки голодом и холодом. Пенсии в 1600 гривен в отопительный сезон хватает аккурат на оплату отопления и коммунальных услуг. То есть выбор небогат: либо голодай, либо копи долги. А в субсидии женщине отказали — как раз из-за долгов за прошлый сезон. Такой вот замкнутый круг.
Случай, конечно, из ряда вон, но не так чтобы уж сильно. Статистики нет, да и не нужна она никому. Ведь это просто жертвы, не сакральные. На них не заработать политический капитал, не взрастить в школьниках русофобию. В общем снова не голодомор, а так — временные трудности.
День памяти жертв голодомора учредили на Украине 20 лет назад не для того, чтобы этих жертв почтить. А чтобы проще было выиграть выборы. Таким он с тех пор и остался — ежегодная инъекция лжи и ненависти.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments