alejorojas (alejorojas) wrote,
alejorojas
alejorojas

Category:

Прямая и явная угроза в интерпретации А.Колесникова

Было время, Андрей Колесников жег напалмом... сейчас исписался, видно сразу - но зато приобрел опыт, что позволило ему очень интересно расставить акценты и оценить в сравнении - рекомендую : ...И Владимир Путин решил остановиться, конечно, на Договоре о ракетах средней и меньшей дальности. Вернее, на одностороннем выходе США из этого договора.

— Многие страны развивали и продолжают развивать данный вид вооружения,— сказал он,— а Россия и США — нет, мы сами себя добровольно в этом ограничиваем. Такое положение дел, конечно же, может вызывать вопросы, понятно. Так нужно было нашим американским партнерам так и сказать, сказать по-честному, а не использовать надуманные обвинения в адрес России для обоснования своего одностороннего выхода из договора!.. Сами все нарушают, а потом ищут оправдание и назначают виновных! Но еще и своих сателлитов мобилизуют: они так аккуратненько, но все-таки американцам подхрюкивают по этому вопросу!

Да нет, не случайным было это слово. Не зря Владимир Путин публично унижал страны НАТО... [Spoiler (click to open)]Не то что не смог остановиться. Так могло с ним быть в начале 2000-х, когда он предлагал французскому журналисту делать обрезание и не думать ни о чем постороннем — и сам тоже не думал и даже не притормаживал.

Нет, теперь он пытался, унижая этих людей, напротив, возбудить в них чувство собственного достоинства, и разве не понимал, что они ему и его стране этого еще больше не простят? Что сателлиты все равно не восстанут от этих слов против тех, в чьих кругах они вращаются? Понимал и говорил, потому что пришел, видимо, к выводу, что терять больше нечего и незачем, а окончательные слова-то по их поводу еще не все сказаны. И что слышат они его, если учитывать опыт предыдущего послания, только тогда, когда он говорит именно в таком тоне.

То есть, другими словами, они должны были, видимо, понимать, что это они сами из него такого Владимира Путина сделали.

И президент России теперь говорил, какими именно положениями договора США пренебрегли и как запустили «ракеты-мишени средней дальности» и «разместили в Румынии и Польше пусковые установки, пригодные для применения крылатых ракет Tomahawk»…
Но при этом нельзя было ожидать, что последует за этим повторением уже не один раз пройденного и сказанного в разных аудиториях.

— Скажу уже сегодня прямо и открыто,— заявил президент России,— чтобы никто нас потом ни в чем не упрекал, чтобы всем было заранее ясно, о чем здесь идет речь. Россия будет вынуждена создать и развернуть виды вооружений, которые могут быть использованы не только в отношении тех территорий, с которых для нас будет исходить соответствующая прямая угроза, но и в отношении тех территорий, где находятся центры принятия решений о применении угрожающих нам ракетных комплексов.

А вот теперь главным смыслом послания стало то, что он сказал только что. Все остальное, можно сказать, перестало существовать или, по крайней мере, могло перестать существовать хотя бы ввиду реализации как прямых, так и обратных угроз.

Сергей Строкань — о том, как на смену «управляемому хаосу» пришел хаос управления
Сергей Строкань — о том, как на смену «управляемому хаосу» пришел хаос управления
Да, то, что сейчас говорил российский президент, было именно угрозой. Никак по-другому это не называлось. Владимир Путин полагал, что другого разговора там, в центрах принятия решений (то есть, давайте говорить прямо, в городе Вашингтоне, по которому в любом случае будет нанесен удар, если что, и в некоторых других, более укромных на первый взгляд местах), не поймут и даже не услышат. И он говорил так, чтобы услышали.

Так коллегам не угрожал даже Никита Хрущев.

Но разве Владимир Путин закончил?

— Что в этой связи важно, и здесь много новизны,— продолжил президент России, не отказывая себе в особом иезуитстве этого словосочетания: «много новизны».— По своим тактико-техническим данным, в том числе по подлетному времени до указанных центров управления, эти вооружения будут вполне соответствовать тем угрозам, которые направлены против России.

Именно эти все слова, а не какие-то другие в последние годы (хоть, может, и похожие), являлись теперь закономерным развитием его Мюнхенской речи. Никогда еще Владимир Путин не заходил так далеко.

В какой-то момент он перешел и на личности. Если до сих пор он говорил прежде всего про Соединенные Штаты, то теперь обращался к одному человеку в них:

— Мы видим, что имеем дело с деятельными, очень талантливыми людьми, однако среди правящего класса много и таких, кто излишне увлечен идеей своей исключительности и своего превосходства над всем остальным миром. Разумеется, их право думать так, как они хотят. Но считать-то они умеют? Умеют наверняка. Пусть посчитают дальность и скорость наших перспективных систем оружия! Мы просим только об этом: пусть сначала посчитают…

«Авангард», «Пересвет», «Кинжал», «Буревестник», «Посейдон»… Владимир Путин добросовестно перечислил все и прибавил еще «Циркон»:

— Хочу сказать о гиперзвуковой ракете «Циркон» со скоростью полета около 9 Махов, дальностью более тысячи километров, способной поражать как морские, так и наземные цели. Ее применение предусмотрено с морских носителей, серийных надводных кораблей и подводных лодок, в том числе уже произведенных и строящихся под ракетные комплексы высокоточного оружия «Калибр». То есть все это будет для нас незатратно!

А вот это вряд ли.

Люди, выходящие из зала после гимна Российской Федерации, не казались ошарашенными. Да они и не были ими. Да, выдал Путин опять… «Подхрюкивают!..» А ничего словечко!.. И где только опять взял…

— Да, у нас есть чем ответить! — восклицала Валентина Матвиенко, воодушевленная, видимо, не только посланием президента России, но и часовой аудиенцией у султана Брунея.— Чтобы ни у кого не было охоты угрожать нам!

— Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет! — слышалось, по-моему, от Рамзана Кадырова.

— А я думаю, то, что в начале говорится, всегда самое важное…— спорил, по-моему, сам с собой главный раввин России Берл Лазар.— Про духовные и социальные ценности было.

— В том смысле главное, что и слово было в начале? — уточнял я.

Он безоговорочно соглашался.

— В начале — слова… А в конце-то, похоже, дела…— пробовал я переубедить его.

— Все новости были в начале…— качал он головой.

— То есть «Циркон» для вас — не новость? — холодел я от догадки.

Берл Лазар простодушно улыбался.

Нет, они все-таки недопонимали. Ведь так еще не было, думал я в какой-то даже оторопи. И главное, так, как было, уже не будет.

И вдруг в паре метров от себя я наконец услышал:

— Да, это вызов! И мы его принимаем! Да, тяжело! Но мы выстоим!

Я с облегчением обернулся. Тут все-таки был кто-то, кто меня понимал.

— Но вы должны понять,— продолжал врио губернатора Санкт-Петербурга Александр Беглов,— что такое количество снега за такой короткий период не убрать! Поэтому мы объявили субботник! И мы, я считаю, выстояли!

И главное, обещаю: к следующей зиме подготовимся!

Какой бы ядерной она ни была.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments